1912
oil on canvas
96,7 х 105,1

Художник, подобно мастеру японской гравюры, окидывает взглядом степь с высоты птичьего полета. Пространство разомкнуто и превращено в поток светоносной среды. Все существует в родовом единстве: люди, животные, деревья, холмы, небо. Все сплетается в единый узор – трудно различить, где кончается небесный простор и начинается земля. Изгибы овечьих спин повторяются в линиях холмов и облаков. Вибрирующие широкие мазки передают дыхание пространства. Техника темперы позволяет создать наполненную матовым свечением живописную поверхность, подобную фреске. Пятно оранжевого цвета вспыхивает в окружении холодных красок. Сцена из жизни киргизских кочевников почти лишена этнических черт и обобщена до вселенских масштабов. Тема единства человека и космоса звучит в работах Кузнецова так же явно, как и в произведениях Поля Гогена.

at 10, Lavrushinsky Lane, Hall 46